Версия для слабовидящих: Вкл Выкл Изображения: Вкл Выкл Размер шрифта: A A A Цветовая схема: A A A A

ВНИМАНИЕ!

Наше поселение участвует в программе «Современная городская комфортная среда», поэтому мы просим Вас принять участие в опросе по поводу разработке сквера.

Пожалуйста, проголосуйте в данном опросе. Возможно, именно Ваш голос станет решающим в итоге голосования!

Для того, чтобы проголосовать нажмите сюда

УЧАСТВОВАТЬ В ОПРОСЕ


ЯНДЕКС.НОВОСТИ

История села Лабазы от основания и до наших дней

Главная » Информация » История села

«Откуда пошло и есть поселение Лабазы»

Автор Коняев Н.И.

Первыми поселенцами, положившими начало селу, были разбойники. По рассказам дедов и прадедов (очевидцев событий того времени), передававшихся из поколения в поколения, они жили на самой высокой точке нашей местности. Это колхозное поле № 10 третьей бригады, бывшего колхоза имени Ленина. В трех километрах от современного расположения села Лабазы, в Юго-Восточном направлении. В настоящее время там расположен топографический знак.

Разбойники занимались грабежом купеческих обозов. Которые везли товары: рыбу, икру, мясо из (Казачьих пределов) Уральска на Бузулук и Бугульму. А в обратном направлении: хлеб, лен, пеньку.

Они совершали бандитские набеги на большие дороги. Это почтовый тракт на левом берегу реки Бузулук, ныне дорога Бугульма - Уральск, и на дороге Оренбург - Самара проходившей в то время вдоль левого берега реки Самары. В те времена она носила название Московская дорога.

Железной дороги тогда еще не было. Глухими степями и перелесками, дальше границ земель принадлежащих теперь селам Лабазы и Скворцовка, проходила дорога Бузулук - Уральск. Она шла в направлении сел: Шулаевка, Тарпановка, Байгоровка. Естественно, сел в это время еще не существовало. Эту дорогу называли - Воровская дорога, по ней бандиты гнали ворованный скот, лошадей в Уральск.

Разбой приносил немалый доход. Жилища бандитов были основательными, построенными из хорошего жженого кирпича, с хозяйственными постройками для лошадей, на которых и совершались набеги на обозы.

Ватаги (банды) состояли из беглых крестьян, которые убегали от хозяев в глухие незаселенные степи и беглых казаков, которые убегали из Бузулукской и Сороченской крепостей от невыносимых условий проживания и службы в них. Это был период Пугачевского восстания 1773-1775 года. При подавлении Пугачевского восстания поседение разбойников были уничтожены из пушек или взорваны, точных сведений об этом не сохранилось, и сейчас судить об этом трудно. Позже, после освоения земель, это место в народе стало называться «Кирпичный мар». В переводе с мордовского языка - кирпичное место. По-видимому, потому, что кирпич был разбросан на некоторое расстояние, и было его много. Местное население и сейчас в обиходе употребляет название «Кирпичный мар».

Долгие годы это место не распахивалось. С появлением мощной сельскохозяйственной техники постепенно место былых построек распахали. Но и в настоящее время по осколкам кирпича еще заметны места от бывших построек. После второй мировой войны, ребята 1928-1930 годов рождения, находили на тех местах холодное оружие в виде сабель, кинжалов и финских ножей. В детстве, мне приходилось видеть их и держать в руках.

После того, как разбойничье поселение было уничтожено, часть жителей ушла вниз по лесу. Они перешли реку Бузулук и организовали на опушке леса у реки поселение. Произошло это в 1774-1775 годах. Поселение это    находилось    у    крутого       безлесного    поворота    реки    Бузулук. Предположительно в районе улиц Чапаева и Набережная.

Остатки построек были обнаружены мною в 1951 году, при комке ямы под электрический столб, во время первой электрификации села и позже во время строительства водопровода в 1972 году. Одна из землянок была обнаружена при копке траншеи под фундамент дома Коняева Виктора Николаевича по улице Чапаева, дом № 1, и находится под правой стеной жилого дома. Ее размеры 8-10 метров в длину и 2,5 метра в глубину.

В то время лес имел большие размеры. Он рос до озера Елховое и по части северного склона колхозных полей. Поселение разбойников также окружал дубовый лес. Русло реки Бузулук по обеим сторонам было покрыто лиственным, в основном дубовым лесом, от села, Лабазы до села Скворцовка и далее.

При распашке бывших мест поселения бандитов в 1953 году местным жителем Коняевым Дмитриев Федотовичем были найдены мраморные облицовочные плиты и церковное кадило из бронзы. Плита имела форму параллелограмма, чуть больших размеров, чем строительный кирпич. Это дает возможность предположить, что в поселении имелась церковь или часовня, в которой полы или ступени были выложены мраморной плиткой. А также и то, что поселение существовало сравнительно долгое время примерно 1750-1774 годы.

Им же несколько по отдаль поселения был обнаружен человеческий череп крупного размера. Следовательно, там могло находиться кладбище.

Однако вернемся к первым поселенцам села Лабазы. После подавления восстания под предводительством Емельяна Пугачева, Екатерина II издает указ о заселении пустопорожних земель Средне-Волжского края. Первыми прибывшими в село были переселенцы мордовской национальности, переселившиеся из центральных районов Мордовии, где мало пахотных земель и высокая плотность населения, да еще крепостное право.

Во времена первых переселенцев, русла реки, что проходит через село, не было. На месте его был овраг, по которому весенние и дождевые воды южного склона текли к крутому изгибу реки. В настоящее время - старице реки. Вода в овраге была только во время весенних паводков, когда воды, поступающие с верховий, не успевали проходить по узкому, лесному руслу. Позже когда стали прудить плотину, вода поднималась и поступала в овраг. Когда село расстроилось, жители использовали воду для полива огородов, которые располагались по склону оврага. Постепенно река (не без помощи людей) проделала новое русло. Огороды вдоль реки обрабатывались вплоть до 1950 года.

Уральский тракт в то время и в плоть до 1955 года проходил по улице имени Н.К.Крупской. Для пропуска талых и дождевых вод с полей, под дорогой в селе имелось 6 деревянных мостов. Вода через село стекала в овраг, который позже преобразовался в новое русло реки Бузулук.

Дальнейшее развитие села продолжилось с прибытием переселенцев из Тамбовской, Пензенской и Курской губерний в 1820-1834 годах. В конце улиц Ленина и Молодежной в направлении села Курманаевка к дороге у глиняного карьера, находилось татарское кладбище. На месте бывших захоронений, можно было видеть каменные памятники. В материалах по истории о заселении Оренбургского края и строительстве оборонительной линии Оренбург - Самара, в исторических очерках Петра Рычкова говорится что, город Бузулук заложен на месте древнего татарского города Аулган. О котором свидетельствовали развалины. А по руслу реки Бузулук имелись развалины татарских мечетей. Из этого следует, что и село, Лабазы построено на месте древнего татарского поселения, разрушенного набегами кочевников киргиз-казаков и башкиров. О чем свидетельствуют ранее упомянутые татарские захоронения и тюркские названия, сохранившиеся в местной разговорной речи. Кладбища до 1950 года назывались только «мазарками», от тюркского «мазар» - захоронение, а удаленно расположенные улицы назывались «курмаш» - отдаленное поселение.

От царской казны, первые переселенцы, получали подъемные на обустройство на новом месте. Затем денег давать не стали, но люди узнав, что здесь много свободной земли, переселялись самовольно, избавляясь тем самым от хозяев. В России было не отменено крепостное право. Таким образом, перебрались из Тамбовских деревень и мои предки.

Первым был прадед моего деда Коняев Спиридоний Федорович. Это произошло в 1826 году. В то время в здешних местах было дичи, рыбы, а главное незанятых, не знавших сохи земель. Добирались переселенцы до здешних мест на лошадях, быках, а больше пешком. В повозку запрягали лошадь, а сзади к повозке привязывали «коровенку». В повозку клали свой скудный скарб и еду, металлический наконечник для сохи, сажали 4-5 детей, одну овечку. Муж под уздцы или за вожжи управлял лошадью, жена сзади подгоняла корову.

Добирались они сюда через Саратовскую или Самарскую губернию, сухими, бесконечными и безводными степями. В оренбургском уезде мне довелось видеть панораму этого великого, мученического пути. Так-как до этих мест переселенцы добирались только к осени, их первым жилищем были землянки, вырытые в земле. Перезимовав люди, сообща строили дома из глины. Для кровли крыш они использовали камыш (кугу), его в то время было в избытке потому, что в окрестностях было много озер, по берегам которых росли камыш и тростник. Для замешивания глины (из которой делали кирпичи для построек) использовались мелкорослые травы, в дальнейшем для этих целей использовалась солома. Но в то время ее еще у них не было. Только спустя 3-4 года, когда была вспахана целина, и стали получать урожаи, переселенцы смогли строить саманные и глинобитные дома. Места поселений поселенцы выбирали сами, границы землевладений им определяли землемеры из городов Бузулука и Самары. Первые несколько лет они освобождались от уплаты налога. Позже платили в царскую казну деньгами. Они считались государевы крестьяне, поэтому никакой барщины не отрабатывали.

Летом 1837 года по почтовому тракту Бугульма-Уральск, который проходил через вновь организованные села, проехал царский наследник Александр со свитою. Мне об этом рассказал мой дед Федот Тимофеевич, ему об этом поведал его дед Влас Игнатьевич Коняев, проживший 90 лет. Проезжал по этому тракту и другой наследник Николай II, он ехал со стороны Уральска на Бузулук, но это было уже спустя 54 года в 1891 году. До 1955 года эта дорога проходила и по нашему селу по улице Крупской.

Свое название «Лабазово» поселение получило от двух озер именуемых озеро Лабаз. Одно озеро расположено за лесом на восток от поселения, второе непосредственно у села. Существует и другая версия. Вроде-бы около большой дороги было некое строение в виде сарая, раньше оно имело название «лабаз».

Получив землю, переселенцы работали с величайшим вдохновением, несмотря на то, что один раз в 3 года случалась засуха, они имели возможность строить хорошие деревянные дома. Осенью, после посевных работ, они заказывали срубы домов в селе Колтубановке. В конце зимы сообща вывозили их на быках. Обозы организовывали по 20-40 пар быков. Во время расцвета села в 183р году была построена церковь в честь Архистратига Архангела Михаила в просторечии Михаил о-Архангельская.

Деревня Лабазово стала именоваться - село Лабазы, Лабазинской волости Бузулукского уезда. В 1846 году в селе было 315 дворов с населением 2113 человек. К Лабазинской волости стали относиться, села Перевозинково (Перевозинка), Скворцовка, Шулаевка, Дмитриевка, хутор братьев Коняевых, хутор Федора Федоровича Красикова, хутор большой Свинтицкий, водяная мельница на реке Самаре в 21 версте от Лабаз. В селе было построено: 2 ветряные и 1 водяная мельницы. Водяная мельница была самая надежная и мощная в округе. Она имела 4 камня, 1 просорушку, 1 обойку (зерноочистительную машину). Ветряные мельницы были маломощными и могли работать лишь при наличии ветра. Водяная мельница обслуживала жителей всей Лабазинской волости, работая без перерыва день и ночь. Для отдыха помольцев имелось специальное помещение для отдыха, где были сооружены нары, и имелся большой самовар, чтобы можно было обогреться в зимнее время. Для работы мельницы ежегодно прудили плотину. Она прудилась в лесу за территорией колхозной МТФ № 1 (молочно товарная ферма). От плотины вручную, по лесу прорыли кауз (канал) для подачи воды к мельнице стоящей на поляне несколько ниже по течению реки. После революции мельницу перестроили, она имела 2 камня и приводилась в работу нефтяным двигателем. Принадлежать она стала Сорочинскому мельзаводу. Бывший хозяин ее был раскулачен и сослан. Позже в 1961 году ее выкупил председатель Зорин Иван Васильевич для колхоза имени Ленина, образованного к тому времени в селе Лабазы. Она просуществовала до 1970 года, до постройки современной мельницы, что стоит на въезде в село.

В то время в селе имелось 5 питейных заведений, 3 овчинных завода по выделке овечьих шкур и сыромятной кожи для изготовления лошадиной упряжи, работали мастера пимокаты (валяли валенки). Работали портняжные мастера, по пошиву шуб и тулупов, мастера сапожного (чеботарного) ремесла. Через реку Бузулук построили большой деревянный мост. Он был уникальным по своему инженерному решению, двурядными опорами из свай, ледорезами (ледоломами) защищающими мост ото льда во время ледохода. По обеим концам моста имелись иконы. За изгибом реки ниже по течению построили паромную переправу (старица в районе МТФ № 1). От моста через лес отсыпали дамбу, по которой ездили на полевые работы. Русло реки Бузулук у села Лабаз делало крутой поворот, и по сути дела шло в обратном направлении, да к тому же оно было узкое поросшее лесом. Что создавало помехи большой воде с верховий. Поэтому вода выходила из берегов, затопляла лес и долгое время мешала проезду в поля и в подведомственные населенные пункты. На месте ныне существующего гумна и МТФ №1 был заложен большой общественный сад, где желающие имели свои участки. У реки построили «Чигирь», водяное колесо, установленное на опорах имело по окружности черпаки для забора воды из канала, прорытого от реки. Колесо через привод, приводилось во вращение лошадью. С другой стороны колеса установили желоб для приема воды. По желобу вода подавалась в арычную систему. Таким образом, любой хозяин участка мог поливать свой сад. Дамба, отсыпанная, через лес нужна была и церкви, где за лесом по Шулаевскои дороге имелись церковные земли. В старые времена их называли «мазые луга» то есть «хорошие луга».

От дамбы через паромную переправу в заречную часть села (бригада № 3) проходила дорога. Она шла от паромной переправы по улице Горького, пересекала улицы Садовую, Чапаева, Мостовую мимо кладбища по степи к оврагу (позже руслу реки) где имелся деревянный мост. За мостом она выходила на большую дорогу, там, где сейчас пищекомбинат «Лабазинский». На дороге также был построен дом для бывшего директора молокоприемного пункта, а по улице Мостовой двухквартирный дом.

Эта дорога необходима была жителям села для перевозки сена, дров, урожая в снопах из одной части села и с полей в другую. Жители села Шулаевки по этой дороге ехали в город Бузулук, везли на продажу дрова, сено, скот, так же минуя центр села Лабазы. Жители заречной части села также пользовались дорогой и мостом для поездки в город.

Данная дорога и мост просуществовали до 1955 года. В этом году впервые на новом русле была запружена плотина, которую прудили ежегодно, и надобность в мосту на дороге отпала. В центре села по улице Советской был построен мост на тросах, которым жители пользовались до 1965 года. По тросовому мосту проезжали легкие грузовики и лошадиные повозки. В 1965 году вступил в строй капитальный современный мост. Его построил (Куйбышевский) ныне Самарский мостоотряд на средства колхоза. Он стоил 600 тысяч рублей.

Дамба, паромная переправа и мост имели большую необходимость для хозяйственной деятельности. За рекой пасли скот, косили сено и сеяли рожь и просо. По ней общались с подведомственными селами и хуторами. До революции и позже, молодые девушки из села Шулаевка приходили в Лабазы и нанимались по дворам делать «кизяк» (топливо для печей из навоза крупного рогатого скота), таким образом, показывая свою работоспособность и красоту. В результате чего зачастую выходили замуж за Лабазинских парней. Это было очень престижно в то время, село славилось своим богатством. Из села, Лабазы в ближние села возили овощи и фрукты. Мой дед Федот Тимофеевич говорил: «Отвезу воз яблок, продам, привезу кисет денег».

По этой же дороге ездили на купчие земли. За межой земель Лабаз, по направлению на Юго-восток, располагались незанятые (казенные) земли. Все кто мог обрабатывать больше земли, чем имел, за плату брали там участки. Поэтому они назывались купчие земли. Позже на этих землях был организован совхоз «Красногвардеец».

С момента возникновения село Лабазы, в дореволюционное время, большое и богатое пережило упадок. В большей степени он был связан с поголовным пьянством жителей и неурожайным годом. Жители мордовской национальности имеют склонность к выпивке (это прослеживается и в наше время). Упадок продолжался несколько лет. В это время в село приехал новый батюшка, отец Павел (Павел Константинович Щербаков годы его деятельности 1880-1899), который не стал терпеть такое положение в селе. Он собрал сход жителей села, на котором избрали нового волостного голову и решили закрыть 4 питейных заведения из 5. В результате совместной работы служащих церкви, прихожан и волостной управы, село снова возродилось, и было одним из самых больших и богатых во всей округе, до революции, грянувшей в 1917 году. Здание волостной управы до настоящего времени стоит на площади, это здание сельского совета.

Прежде на площади были лишь церковь и волостная управа. Церковь стояла на месте спортивной площадки за гаражами школы. Там и сейчас просматривается фундамент былых построек. На месте школы была сельская площадь.

Революционные события докатились до наших мест в 1919 году. Были разрушены мельницы, частные предприятия по обработке овчин, швейные и обувные мастерские, закрыты торговые лавки, снабжавшие население керосином, солью, сахаром. Перестали прудить платину, так как хозяин мельницы был репрессирован, общество было разогнано, прудить некому. Жителям, имевшим зерно, негде было его смолоть. В реке не стало воды, сады и приусадебные огороды поливать стало нечем. Разрушили «Чигирь», сады без полива погибли. Отпала необходимость в паромной переправе.

В результате бездеятельности новой власти был разрушен уникальный по тем временам мост. Высота моста была с двухэтажный дом, длинна 25 сажен от опорной сваи. Мост против течения, имел ледорезы (ледоломы) установленные под уклон в сторону воды, где ледорезы закреплялись к малым сваям. До революции, перед паводком, ледорезы освобождались ото льда, чтобы их не оторвало от малых свай и не подняло льдом и водой. Этого не было сделано, и мост накопившимся льдом и водой был разрушен. По рассказам дедов это было ужасное зрелище, когда сооружение стало с грохотом ломать и уносить под воду. Люди, наблюдавшие за этим, молились и плакали стоя по берегам реки. Вот таким образом была разрушена, некогда сравнительно благосостоятельная, мирная жизнь наших предков, построивших село и все необходимое для проживания, вспахавших землю (целину) с помощью деревянной сохи и деревянной бороны.

Вот так воплощался в наших родных местах дичайший лозунг краснобаев: «Мы этот старый мир разрушим до основанья, а затем, мы наш, мы новый мир построим...» Разрушить то они его разрушили, а построить его у них ни желания, ни ума не хватало. Те, кто занимался воплощением в жизнь подобных лозунгов, работать не хотели оттого и не умели. А для того чтобы народ строил, его надо было кормить, этого они зачастую не делали. И пошла, гулять по нашим местам революция вместе с голодом и разрухой.

«Красные» насильно мобилизовывали в свои ряды молодежь. Таким образом, попали в ряды 25-ой Самарской дивизии 3 брата моего деда: Коняев (Митька) Дмитрий Тимофеевич, Коняев (Митюшка) Дмитрий Тимофеевич и Коняев Василий Тимофеевич. Моего дядю Горшкова Зиновея Федоровича подходившего по возрасту к призыву, бабушка в бане заложила в каменную печь (каменку) спасая от мобилизации казаками. Многих секли нагайками и забирали белоказаки. Младший брат моего деда Митюшка в бою на «Волчьей горе» в селе Гаршино погиб. Дедушка привез его домой на лошади и схоронил в Лабазах. Второй брат был тяжело ранен в бою, вернувшись в село скончался от ран. «Красные» и белоказаки жестоко обращались с населением, забирая последнее пропитание у жителей.

В виду такой неразберихи часть жителей воевала на стороне Красной армии, а часть на стороне белоказаков. Жители села, воевавшие на стороне белоказаков, позже изгнанные с армией генерала Каппеля попали в Китай. Позже вернувшись, домой много рассказывали об этой удивительной стране. Двоих из них мне довелось знать, это Табаков Леонтий Потапович -работавший в колхозе садоводом и брат дедушки моей жены Марии Долгих Иван Иванович. Он остался жить в Сибири, где долгие годы работал в милиции. В Лабазы он приезжал неоднократно.

О событиях революционных лет наши дедушки и бабушки рассказывали мало. В те времена за лишние разговоры органы власти карали беспощадно. При разговоре с дедушкой он мне сказал: «Знаешь, что унучок, я однажды пострадал за свои убеждения и высказывания, теперь считаю -молчание золото». Поутихла гражданская война, потихоньку стали обживаться вернувшиеся солдаты - мужики, уцелевшие в первой мировой войне и революции 1917 года. Наступил 1921 год и пошел «великий мор» по нашему некогда богатому и сытому Поволжью. Весна и лето выдались засушливые, все выгорело, убирать было нечего.

Вскоре скудные крестьянские запасы стали отбирать красные продотряды. Забирали все без остатка, не оставляя даже семян. Кто смог как-то спрятать зерно выжили, хотя это было очень трудно. Любой сосед или житель села мог заметить схроны и донести властям. У моего деда зерно сохранилось на чердаке под утеплительной засыпкой потолка. У дедов моей супруги Марии в хитроумной яме на гумне за селом. У наших родственников живших в селе Гребеневка мука была спрятана в реке Елшанки. Ее набивали туго в мешки и бросали в воду. Но это были единицы. Большая часть населения вымерла. Первыми помирали дети, которых было помногу в каждой семье.

Жители бросали дома и уезжали в Казахстан в города Ташкент, Чимкент и так далее. Некогда богатые семьи вынимали из сундуков нажитое добро, набивали мешки и отправлялись в Казахстан, обменивать его на какое-то продовольствие. Дедушка моей супруги Марии Долгих Александр Иванович, во время такой поездки заразился и заболел тифом. Потеряв все добро, он выжил и только спустя 3 года смог вернуться домой. Мой дядя Горшков Зиновей Федорович весной 1922 года, обменивая пожитки по деревням Казахстана, провалился в ледяную воду и простудил легкие. Зачастую возвратившись, домой с продуктами, они уже не заставали живыми членов своих семей.

К весне 1922 года в селе осталась 1\3 населения. Около центрального кладбища стоял большой плетеный сарай, в него и свозили на санках умерших людей, зачастую просто раздетых. Их складывали рядами друг на друга. Хоронить их было некому, народ был обессилен голодом. В селе случалось и людоедство, съедали малолетних детей умерших от голода.

Весной 1922 года волонтеры из Америки открыли столовые, где один раз в сутки стали кормить детей. Моя мама ходила в такую столовую. Она говорила, что если бы не американцы, наверное, все дети вымерли. В народе эти столовые называли «обжорками». «Обжорками» их называли потому, что некоторые дети, после долгого голодания, поев, умирали. По рассказам бабушки, моей жены, ее сестру и брата совсем маленькими увезли в Америку.

Весной 1922 года, когда оттаяла земля, все кто мог, стали копать ямы на кладбище, где захоронили всех умерших. Было вырыто 3 ямы, они в настоящее время заметны, находятся в конце кладбища ближе к шоссе. Сколько человек там захоронено, неизвестно и кто они тоже.

Весной 1922 года выжившему народу надо было сеять, чтобы жить дальше, но не семян, не скота не было. Обессилевшие от голода люди тоскали на себе бороны и что смогли, сеяли. Лето выдалось урожайным, появился хлеб, потихоньку стали обзаводиться скотом. Малосемейные жители стали объединяться в товарищества по совместной обработке земли ТОЗы (товарищество совместной обработки земли). Они сообща пахали, сеяли и убирали урожай. Эта форма их устраивала. Заплатив налоги, засыпав семена, часть урожая продавали, остальное делили поровну на едока, то есть на всех членов семей работающих. В своих хозяйствах они уже имели по несколько жаток и молотилку, в последующие годы планировались покупки тракторов.

Но наступил 1929 год, грянул Сталинский план коллективизации сельского хозяйства. Тогда «добровольно», но в принудительном порядке, всех стали загонять в колхозы, обобщяв землю и скот. Начали опять хозяйствовать сообща, но вот хозяевами выращенного хлеба и скота они уже никогда небыли, вплоть до настоящего времени. В период коллективизации началось раскулачивание мало-мальски зажиточных мужиков. По сути дела это были семьи крестьян умеющих работать от зари до зари, умело вести свое домашнее хозяйство и вести трезвый образ жизни. Таким образом, были разорены и сосланы десятки самых смекалистых, умных мужиков и их семьи.

Это семьи: Уткиных, Дороговых, Савиных, Максимовых, Бурцевых, Долгих, Артюшкиных и многие другие. Многие их дома были разобраны, из них была построена наша сельская школа, в которой мы получали свои знания, о самом великом и мудром вожде всех времен и народов. Некоторые дома «раскулаченных» использовались как общественные здания. Так в доме Бурцевых многие годы был клуб, позже радиоузел, дом прослужил вплоть до лета 2006 года. В настоящее время дом разобран.

В этих домах были устроены все правления колхозов, библиотека, почта, медпункт и детские ясли. В 1929-30 годы в Лабазах было организовано 3 колхоза и 1 в селе Озерки. Колхозы: «Большевик»; «Политотдел»; «Дзержинского»; «Чкалова» село Озерки. В каждом колхозе было создано по 2 бригады. Скот и имущество бригад размещалось во дворах раскулаченных и изгнанных односельчан. Так в колхозе «Дзержинского» бригада № 1 размещалась во дворе раскулаченного Дорогова Федора Ивановича (дедушка Дорогова Федора Ивановича живущего и сейчас). Бригада № 2 размещалась в поместье Артюшкиных сосланных при раскулачивании. Правление колхоза размещалось в доме (Сырыка) также сосланного. Позже он неоднократно приезжал. Он был соседом моего деда, поэтому я был с ним знаком.

Мой дет Федот Тимофеевич за сочувствие к «раскулаченным», тоже был «раскулачен». Но благодаря вмешательству в дело его брата Василия Тимофеевича воевавшего в 25-ой Самарской (Чапаевской) дивизии и командовавшего вторым батальоном Бузулукского полка, деду все вернули.

В 1932 году в наших краях развернулась атеистическая борьба. Храм закрыли, служителей сослали, иконы и книги сожгли, утварь растащили. Сельскую церковь разобрали и увезли в село Курманаевка для строительства в 1936 году райисполкома.

В этом же году в селе Лабазы был построена МТС (моторно-тракторная станция). В нее стала поступать различная техника, тракторы, комбайны, автомобили. В мастерской имелись станки для ремонта поступающей техники. Помещения были примитивные, не отапливаемые. Молодежь стали направлять на курсы механизаторов в город Бузулук. Обучали не только ребят, но и девчат. Это было очень престижно в то время. МТС была государственным предприятием, которое обслуживало колхозы сел: Лабазы, Скворцовка, Сурикове, Проскурино, Савельевка, Гребеневка, Винчагово, Спиридоновка.

Грянул голод 1933 года, жители успели проработать совместно в колхозах 3 года. Голод из-за засухи вновь охватил все Поволжье. Вымирали опять семьями, пал и весь общественный скот. Хлеб в стране был, но правительство не приняло никаких мер для его доставки и спасения народа. Снова побежал народ кто, куда и вновь пустели дома и целые села. Так в колхозе «Дзержинского» осталось 50% населения, руины брошенных домов сохранялись до 1960 года. Жители Лабаз ходили через бригаду № 3 в любом направлении по диагонали, так как домов и огородов не было. Это улицы Мостовая и Чапаева. Много было разрушено домов в колхозе «Политотдел» улицы: Советская, Зорина, Мостовая. В большей степени сохранились улицы Ленина и Крупской.

В дореволюционное время наше село пережило еще одну страшную трагедию. Пожар уничтожил одну сторону улицы Ленина. От дома, где в настоящее время находятся почта и Сбербанк, до конца села в сторону города Бузулук. Причинами такого крупного пожара послужило то, что: стояло жаркое сухое лето; дул ветер; техники для тушения пожара не было; постройки в основном крытые соломой. С тех пор эта часть села в народе называется «горелый конец».

Жизнь постепенно в колхозах налаживалась, однако очень мешало постоянное вмешательство различных уполномоченных, которые зачастую, ничего не смыслили в сельском хозяйстве. Их больше всего интересовали показатели, посеять не в лучшие сроки, а к такому-то числу или знаменательной дате. Очень ощущался недостаток, толковых руководителей. Ведь хозяйственных мужиков поразогнали, считая их врагами народа. Руководителями ставили «пролетариев», а «пролетарий» он потому и есть пролетарий, что ничего неумел а от того и не имел. «Горлопанить» правда умел, порой красиво. Зачастую толковый председатель колхоза попадал под колесо репрессий начавшихся в 1937 году особенно усилено.

Так председатель колхоза «Дзержинского» Дорогов Михаил Иванович избежал репрессии благодаря помощи Зорина Ивана Васильевича, который работал в РайЗО (Районном зерновом объединении) в селе Курманаевке. Они были одного года рождения и давние друзья. Дорогов Михаил Иванович мужик был толковый, с делами справлялся хорошо, имел крутой характер и не всегда жаловал различных указчиков из района. Им заинтересовались органы. Зорин Иван Васильевич предупредил друга и Дорогов Михаил Иванович ночью сел в поезд и уехал в город Чимкент, где прожил всю оставшуюся жизнь. В отечественную войну воевал на Ленинградском фронте, демобилизовался в звании капитана. Работал впоследствии в городе Чимкенте директором мелькомбината. В послевоенные годы много раз приезжал на Родину в Лабазы. Они и Зорин Иван Васильевич поддерживали крепкую дружбу до самой кончины.

Подобных примеров можно привести много. Первые годы после коллективизации дела в колхозах налаживались трудно, от того и жизнь была голодной. Были случаи, когда женщина, чтобы накормить голодных детей, насыпала в карман 1 кг. зерна за что получала 8-10 лет тюрьмы. Детей забирали в детские дома. Так в 1930 году две женщины и 1 подросток, на лобогрейке (жатка) косили пшеницу. Подросток управлял лошадьми, женщины по очереди сбрасывали скошенную массу. На полу жатки постепенно накапливалось зерно, чтобы оно не пропало, они собирали его в карманы, чтобы вечером накормить детей. Пришли домой пожарили, накормили детей, подросток накормил свою младшую сестру и мать. Все это проследил объездчик, сообщил в сельский совет. Женщинам дали по 8 лет, подростку удалось ночью убежать на станцию и уехать в город Чимкент. Это был отец моей жены Марии Петровны Максимов Петр Яковлевич.

Становлению колхозов мешало и непосильное налоговое бремя. Все что выращивалось, сдавалось государству, за мизерную плату. За использование сельскохозяйственной техники МТС, которая являлась собственностью государства, также необходимо было платить. Были еще и сверхплановые сдачи зерна, да еще встречные планы. Доводились планы сдачи зерна, молока, мяса, шерсти, яиц, овощей и кожсырья. Колхозники жили всегда за счет личного подсобного хозяйств, которое строго регламентировалось (вплоть до наших дней 1991 года). Личные подворья так же облагались налогами, надо было сдавать масло, мясо, шерсть, яйца. Вот так заботилось, в былые времена о своем сеятеле и хранители земли Российской «Наша власть».

К 1940 году понемногу окрепло и подросло новое поколение, понемногу научились работать сообща. Стал оплачиваться (отовариваться), «трудодень», женщины нарожали детей, семьи были в основном многодетными.

Наступило жаркое лето 1941 года. Колхозники готовились убирать урожай, который сулил быть щедрым. Пришла новая беда, новые испытания, война. Мужчин всех забрали на фронт, ушла на фронт и техника трактора и автомобили. На оставшуюся технику срочно обучали женщин и подростков. Надо было: сеять, пахать, убирать, и теперь уже осознано, кормить свою армию, дабы одолеть врага. Работали неистово и это правда!

Женщины, отработав день, оставались в ночь молотить комбайнами, что было скошено жатками. Мы детвора днем находились в детских яслях, а на ночь под присмотром бабушек «Царствие небесное, этим беззаветным и терпеливейшим женщинам». Достигнув школьного возраста, многие не ходили в школу до 1946 года.

Труд колхозников не оплачивался, хлеб сдавали весь, кроме семян. Правда, трудодни начисляли, а отоваривать их было нечем. Мы довоенные дети страдали особенно тяжело, нас от голода забивала лихорадка (малярия), организм рос, требовал еды, а ее не было. Летом мы жили в лесу, питаясь различной растительностью, грачиными яйцами, ловили: сусликов, рыбу, раков. С приходом зимы жизнь становилась совсем не выносимой. В начале зимы еще была картошка, капуста и немного мяса (хлеба не было вообще), с середины зимы наступал такой голод, что казалось нам, весь мир хочет есть. Доживали до лета и вновь немного оживали, переходя на «подножный корм» спасала матушка природа.

С 7 лет все дети шли на прополку овощей, собирали колоски на убранных полях. Убирали в «ручную» горох, сушили, перелопачивая зерно на токах. За эту работу нас кормили, иногда просто «баландой» (жидкий суп из отходов злаковых культур с добавлением травы) просяной или овсяной, которую наливали в большие чашки. Мы по 6-8 человек, лежа «булындали» эту еду. Мы все равно были рады работать.

Жизнь на селе была унылой и тревожной, от бесконечного ожидания вестей с фронта. Этих вестей ждали и боялись их потому, что не было дня, чтобы не приносили похоронки. Мы дети с ужасом слушали бесконечный, изнуряющий крик и плач десяток женщин, одновременно оплакивающих своих мужей, братьев, детей. Передать это невозможно, ни какими словами. Это ужасно!

Закончилась война, по радио поступило сообщение об этом. В правлениях колхозов были радиоприемники, их поставили в раскрытые окна и слушали. К правлениям сбежался народ, приехали и с полей. Слушали, слушали да как взвыли все женщины, дети, матери, отцы тех мужей, отцов, сыновей которые погибли на войне. Они падали в обморок рвали на себе волосы. Кому довелось увидеть и пережить такое не сможет забыть это уже никогда.

От «голосив», отболев несколько дней, женщины вновь взялись за свой тяжелейший не женский труд, выращивания хлеба и скота и нас сыновей своих, на которых родному государству было наплевать. Правда, только до нашего совершеннолетия. А уж портом мы «безотцовщина» как нас за частую называли, за то, что наши отцы погибли на войне, оказалось в долгу перед государством, которого не брали. Нас стали призывать в армию, отдавать долг. А уж что мы делали там, одному Богу известно, родному государству многие из нас давали подписку о неразглашении, до смертного часа.

После войны село еще долго жило тяжелой полуголодной жизнью. Надо было восстанавливать «народное» хозяйство разрушенное войной. По прежнему «выгребался» хлеб за бесценок, трудодни оплачивались крайне скудно. На селе не хватало мужчин, особенно не хватало толковых руководителей. Кто только не «рулил» колхозами и свои и пришлые. Зачастую они любили «подвыпить», вот и меняли их часто, а дело страдало.

Повезло одному из 4 колхозов «Большевик». В него был направлен на работу Зорин Иван Васильевич. Мужик он был толковый, хозяйственный, умеющий налаживать связи, требовательный к людям и в первую очередь к себе. Колхоз под его умелым руководством «пошел в гору» в отличие от 3 колхозов села. В 1948 году в «Большевике» появилось электричество в домах колхозников. Они исправно получали хлеб за свой труд. В 1950 году вышло постановление правительства об укрупнении колхозов. Были объединены 3 колхоза села Лабазы и 1 колхоз села Озерки. Председателем этого крупного хозяйства стал Зорин Иван Васильевич, колхоз получил название «По сталинскому пути». Укрупнены были и бригады, руководителями бригад стали, бывшие председатели колхозов.

Возросла требовательность, улучшилась обработка земли дела в колхозе пошли в налад. В МТС поступили новые трактора. Подросла довоенная молодежь 1928-1932 года рождения, которые стали работать с большим желанием, ибо получали хорошую оплату от МТС деньгами, от колхоза зерном. Вот только теперь дети погибших отцов, впервые за 10 лет с 1941 по 1951 годы стали есть хлеб.

Об этом вспоминать тяжело и обидно. Оренбургская область всегда являлась житницей всей нашей необъятной Родины. И все эти описываемые годы поля несмотря ни на какие, политические или иные передряги в государстве Российском распахивались, засеивались и хлеб убирался вовремя. Хотя работать то в поле зачастую было некому кроме баб да малолетних ребятишек. Но те кто трудились не щадя сил и живота своего над тем чтобы накормить всю необъятную нашу Родину не имели возможности есть то что с таким трудом выращивали на своих полях

Колхоз стал подниматься основательно, в парке в центре села Лабазы, что остался от церкви построили клуб на 200 посадочных мест, закупили музыкальные инструменты, духовой оркестр. Силами молодежи, особенно учительской, была организована самодеятельность. Особой популярностью пользовался драматический кружок, непременным членом которого являлся и сам председатель колхоза Зорин Иван Васильевич.

В 1951 году село было полностью электрофицированно и радиофицировано. Все необходимое председатель привозил прямо из города Москвы: провода, радиоузел, круглые бумажные репродукторы, которые выдавали всем под роспись. Колхозная электростанция была оснащена немецким одноцилиндровым дизелем «Эдуард». В МТС также была построена электростанция, директором МТС работал Боровлев Иван Романович. Это были умны и толковые руководители. Так наше село приобщилось к мировой цивилизации, стало слушать голос Москвы.

В 1952-1953 годах были построены новые МТФ (молочно товарная ферма), свинарники, овчарни, конюшни. Построены небольшие механические мастерские. На новой молочной ферме начали применять механизацию. Для удаления навоза применялась монорельсовая подвесная дорога с вагонетками. Построили водонапорную башню с деревянной емкостью. В коровниках установили автопоилки для коров. Приобрели и установили вакуумные установки для механического доения коров. Пробурили две скважины для подачи воды в водонапорную емкость.

В 1954 году в стране началось освоение целинных земель. Колхозу «По сталинскому пути» было поручено вспахать целину в Первомайском (тогда Тепловском) районе. Для этого была выделена новая техника тракторы ДТ-54, плуга, бороны, сеялки. В колхозе создали специальные бригады, из молодых   механизаторов,   которые   работали   вахтовым   методом.   Работа продолжалась 2 года.

В 1956 году был получен богатейший урожай, а вывезти зерно не смогли. Зерно ссыпали в поле, между двух скирдов соломы, и укрывали соломой. Зерно вывозили зимой 1956 года, специально созданными отрядами машин. Автомашины сопровождались тракторами С-80, которые расчищали дорогу большими деревянными угольниками, сделанными из бревен. В то время в МТС бульдозеров еще не было.

Весной 1957 года на землях обработанных нашим колхозом был создан совхоз «Рубеженский». В 1959-1960 годах произошло очередное укрупнение колхозов. Сначала к нашему колхозу присоединились села Скворцовка и Савельевка, затем села Сурикове и Гребеневка.

После объединения колхоз снова возглавил Зорин Иван Васильевич, колхоз получил новое название «Колхоз имени Ленина». В 1960 году, по решению правительства, все сельское хозяйство перешло на денежную оплату труда. Каждый трудодень был оценен 1,6 рубля. Это мизерная оплата.

Проработав без выходных 30 дней, человек получал 48 рублей. Жизнь продолжалась, колхоз богател. В 1964 году построили новую школу. В 1965 году начали строить новый дом культуры, 1966 году мост через реку Бузулук. С 1970 года активно велось строительство жилья, животноводческих комплексов. Построили новое административное здание, котельную, пекарню, склады, торговый центр, водопроводы в селах Лабазы и Скворцовка.

В 1959 году колхоз выкупил МТС и технику принадлежащую государству. Мастерские были примитивные, не отвечающие современным требованиям не отапливаемые. Впоследствии они полностью были перестроены. Были возведены капитальные цеха пор ремонту тракторов, комбайнов, автомашин. В 1993 году теплая стоянка для тракторов и автомобилей.

В 1980 году в село поступил природный газ от газопровода Оренбург-Самара. Газификация велась вплоть до 1986 года. До 1991 года колхоз имени Ленина был одним из первых, лучших хозяйств не только в районе, но и в области.

Хозяйство успешно справлялось с плановыми поставками государству зерна, молока, мяса. Надой молока от 1460 коров составлял 2500-2800 кг. Привесы молодняка крупного рогатого скота до 700-900 гр. в сутки. От 3,5 тысячи голов свиней получали привесы 400-450 гр. в сутки. Средняя урожайность зерновых по хозяйству 18-20 центнеров с гектара. Государству продавали 6500-8000 центнеров мяса, 100-120 тысяч центнеров зерна. Жизнь колхозников заметно улучшилась, с 1960 по 1990 год все села колхоза были полностью перестроены. Застройщикам, частично, выделялись строительные материалы. Из средств колхоза выдавалась беспроцентная ссуда, которая возмещалась вычетом из заработной платы колхозника. Молодым семьям выделялось жилье в течение года.

В 1991 году в стране началась новая смута, развалился некогда «Союз нерушимый...». Правительство, теперь уже России приняло решение о перестройке «народного» хозяйства, а вернее государственных предприятий. По России грянула приватизация. Колхозы также должны были разделиться на фермерские участки и перейти на новую форму управления. Имущество колхозов должно было стать личным имуществом отдельных людей. Благодаря совместной работе генерального директора Оренбургнефть Храмова Рема Андреевича и директору правления колхоза Лазарева Анатолия Ивановича по решению общего собрания колхозников, колхоз был реорганизован в совхоз. Затем получил статус подсобного хозяйства государственной нефтяной компании Оренбургнефть.

Совхоз стал оставлять продукты животноводства рабочим нефтяной отрасли Оренбуржья. Совхоз полностью находился на балансе объединения Оренбургнефть. Было закуплено много сельскохозяйственной техники, поставлялись стройматериалы и запчасти в мастерские. Силами нефтяников за асфальтированы улицы в селе Лабазы и дорога до села Озерки. Проведена газификация сел Свкорцовки и Сурикове При реорганизации колхоза в совхоз, колхозники получили статус рабочих им регулярно выплачивалась хорошая заработная плата, согласно расценок объединения Оренбургнефть.

В 1999 году нефтяная компания, государством была продана частной Тюменской нефтяной компании, а затем английской компании Бритиш Петролиум. Новые хозяева отказались от всех подсобных хозяйств, а также всей социальной сферы принадлежащей ранее объединению Оренбургнефть. Из-за диспаритета цен на зерно, технику, топливо, а так же неправильной сельскохозяйственной политики руководства страны совхоз пришел в упадок. Эта же печальная участь постигла и все колхозы, и совхозы государства в целом по стране.

За последние годы в совхозе сменилось несколько руководителей, брали безумные ссуды, в результате чего банкротство и полный развал. В настоящее время часть земель и техники арендуют личные подсобные хозяйства, часть имущества и земли, за долги, продано частному ООО Лабазы, а оставшаяся часть постепенно разворовывается и приходит в негодность.

Вот такими результатами завершился поистине нечеловеческий, героический труд четырех поколений жителей нашего родного села Лабазы.

Март 2007 года


« Вернуться на предыдущую страницу